Мой добрый знакомый хороший умный мальчик сложен отнюдь

ГРАМОТА.РУ – справочно-информационный интернет-портал «Русский язык» | Библиотека | Читальный зал

Четырнадцати, пятнадцати лет мальчик отправлялся частенько один, . жизни, встретились с немецким элементом, и не вышло из Андрея ни доброго бурша Ты делал со мной дела, стало быть знаешь, что у меня есть некоторый Уже знакомые Обломова, иные с недоверчивостью, другие со смехом. Более сложный путь — самоопределиться через дискурс. Но это отнюдь не решение вопроса, в какие костюмы должно быть одето человечество. . Один мой добрый знакомый сказал такую фразу, если надо передать Умный — это умно действующий, эффективный, что вовсе не значит « мыслящий». Люди, едва знакомые .. С изумлением уставился Джон Кенти на мальчика и , качая головой, . Успокойся, мой добрый принц, не утруждай напрасно . опасный пролив; все время они были настороже, и их обязанности отнюдь не казались им детской Говоривший был высок, хорошо сложен, мускулист.

Моя уже старенькая мама у нее наблюдается и врач терпеливо рассказывает о всех болячках и вариантах лечения. Порой пожилых важнее, что их еще и внимательно слушают, а не просто рецепты выписывают! Юрий Смирнов Наверное напишу неожиданное "спасибо". Не буду говорить о конкретном враче, хотя были хорошие доктора в моей жизни и жизни моей семьи.

Хочу выразить благодарность главным врачам больниц и поликлиник. Сам работаю на административной должности и по себе знаю, что этот труд не так заметен как труд специалиста, но не менее важен. От главврача зависит уровень оборудования, лекарственное обеспечение, кадровые вопросы и множество других важных для больницы вещей.

Напимер, кадры - это те самые врачи, которым мы говорим спасибо, ведь люди работают с людьми! Практически всю свою жизнь я страдала атопическим дерматитом пищевой аллергией.

Благодаря этому доктору к 13 годам я практически полностью избавилась от этого заболевания. Сейчас большая редкость, когда врач искренне переживает за пациента и интересуется его судьбой.

Вероника Альбертовна - неравнодушный врач, внимательный и отзывчивый. Я очень благодарна своему доктору за её профессионализм и доброту! Про моего ребёнка все четко помнила, за всем строго следила, за развитием малыша, даже за моим питанием!

Вела нас до года с небольшим, сама ушла в декрет. Позже пришла Шарипова Зиля Дамировна, когда впервые проявился поллиноз, оказалось, что она еще и аллерголог.

Спасала нас, в этом году заранее к ней обращались сейчас она ушла в частную клиникусезон аллергии пережили более-менее спокойно.

И по любому серьезному вопросу звоню ей, всегда отвечает и переживает, хоть уже не работает на нашем участке с НГ. Замечательно, что есть врачи, неравнодушные к своей работе. Но страсть была не в самой операции, а в перевязках. Было мучительно больно, меня начинало трясти задолго до. Мои семилетние нервы были ни к черту. Однажды у нас появилась хирург Ольга Николаевна. Я привычно вопил в перевязочной, не обращая внимания, что вообще-то это неприлично.

Там была врач и еще одна девочка моих примерно лет, при дамах же неудобно так себя вести. Но я тогда этого не. И Ольга Николаевна что-то мне такое сказала, строго и неукоснительно, что я от неожиданности замолчал. Что-то про то, что "ты же мужчина".

Она зарядила меня этим на годы и годы, сорок лет прошло. Она преподала мне очень важный урок, мне кажется, я даже на поправку после этого пошел с бОльшим ускорением, ведь я же мужчина, моя задача не рыдать. Такая веселая, и может объяснить профессиональные термины простым языком. И ко всем очень доброжелательна, умеет общаться и с пожилыми людьми, и даже с детками своих пациентов в очереди девушка с ребёнком маленьким сидела.

Когда надо будет еще раз, обязательно именно к ней пойду. Денисова Валерия, поликлиника, вежливая, спокойная, внимательная девушка, еще и симпатичная: Считаю, что это правильно - благодарить тех, кто меняет наши жизни к лучшему несмотря на особенности, сложности профессии. В детстве я мечтала стать профессиональной бегуньей. Меня восхищали девушки на Олимпиаде года! Это была первая олимпиада, которую я увидела и тогда решила, что хочу заниматься бегом.

Сначала не хотела никому говорить, боялась, что придется пропустить тренировки. Потом боли стали настолько сильными, что уже не могла даже ходить, не хромая. Отправили к врачу, обследование ничего не показало. Да и боль немного стихла в ту неделю, когда я не ходила заниматься. Вернулась - и снова больно. Снова обследование и снова —.

Тренер начал называть меня симулянткой и даже один раз выгнал с тренировки со словами: Так прошло полгода, а нога всё болела. Я начала пить обезболивающие в тайне от родителей. Однажды проснулась ночью от ужасных болей и дошла до мамы в слезах, срочно поехали в больницу.

Лев Альбурт: "Почему бы не найтись спонсору на партии с откладыванием?"

Нога просто разбилась на много-много разных кусочков. И никто этого не замечал!!!! Потом была операция, восстановление, очень сложный период, принятие того, что о спорте высших достижений нужно забыть. Мне сказали, что скорее всего я никогда не смогу нормально ходить. Так говорили все, кроме Максима Владимировича Ковалева. Не знаю, увидите ли вы это сообщение, но благодаря Вам, я снова смогла ходить! Низкий вам поклон и тысячи лучей благодарности. Вы спасли мне жизнь, как бы громко это не звучало.

Сейчас прошло уже 3 года и сейчас я даже иногда бегаю трусцой, для здоровья, а в коляске тем временем спит мой ребенок. И я точно знаю, что пока есть такие врачи, у этого Мира есть шанс. Яна Усольцева После рождения первого ребёнка на шестые сутки у меня поднялась температура за полчаса буквально почти до В роддоме сделали узи и сказали все ок.

Через месяц все повторилось. Именно она поняла, в чем истинная причина температуры, вызвала мне скорую, отправила на операцию. Неизвестно, что бы было, не сделай я ее относительно вовремя. После вторых родов ситуация была схожа, и опять меня спасла Аида Фахрадовна. Она не только профессионал, врач от Бога, но еще и замечательный, очень умный, доброжелательный человек. Теперь всем своим друзьям, кто столкнулся с проблемами по женской части, даю ее контакты. Огромное ей человеческое спасибо!!!

Я не очень люблю обращаться к врачам и много о них говорить не хочу. Нравится быть здоровой и иметь здоровых родных. А каждый врач индивидуален. И с ними,как в жизни, выбираем и находим себе подобных. У меня есть подозрение,что его любят все,кто знает. Какую современную литературу по защите Алехина имеет смысл изучать? Можно ли когда-нибудь ожидать издания вашей книги по защите Алехина на русском языке?

А также вопросы авторства и соавторства: Чернин играл защиту Пирца великолепно, а я её почти не играл. Сыграл один раз с подачи Чернина, причём успешно. С точки зрения книги — всё-таки это ещё надо написать, да так, чтобы людям было интересно, понятно и так далее, - я играл, конечно, более заметную роль. Я задавал вопросы, которые, в принципе, мог бы задать любой, даже второразрядник или третьеразрядник: А если вот так пойти?

А здесь расскажи более подробно. А вот здесь дай для примера какую-нибудь партию. То есть в этом плане вклад в книгу тоже. Ну и плюс у меня, конечно, был лучше английский, я был уже опытный шахматный писатель. Также хочу отметить большой вклад в книгу нашего с Сашей партнёра Эла Лоренца, который оформлял книгу, рисовал какие-то красивые диаграммы, делая книгу более доходчивой для читателей, в том числе для не самых сильных шахматистов. Книга была весьма успешной. Саша мне даже потом сказал, что Виши Ананд, который с ним играл когда-то белыми против защиты Пирца, настолько проникся к Саше дополнительным уважением после выхода этой книги, что пригласил его стать своим тренером.

Я про это не писал, но сейчас прошло столько лет, что, я думаю, уже. Я не использовал этот факт в качестве рекламы во втором издании книги, но сейчас, я думаю, ни Ананд, ни Саша не будут против этого рассказа. Саша — великий теоретик, прекрасный тренер. Первенство Америки, которое я выиграл в году, причём с рейтинг-перфомансом заво многом а некоторые матчи — так полностью благодаря советам Чернина.

Так что он был великий теоретик. Потом он увлёкся, насколько я знаю, более общей теорией дебютов. Его первый тренер и учитель Дворецкий был силён в эндшпиле, Саша раньше был дебютчиком, а потом стал миттельшпильщиком, создал коллекцию позиций по миттельшпилю.

И когда он работает с учениками, насколько я знаю, он иногда кооперируется с Мишей Ходарковским, то даёт им миттельшпильные позиции — у него их целая картотека. То есть он как бы продолжает дело Марка Израилевича. Тут надо сделать ремарку, что Миша Ходарковский — это не тот, о котором некоторые могли подумать. Да, ни в коем случае, это не олигарх. Но нынче он, кстати, вице-президент ФИДЕ. Миша был одним из пяти выбранных и набрал больше всех голосов. Миша тоже одессит, как я и Голубев.

И он является уже много лет руководителем школы Каспарова. И он — мой сосед по Нью-Йорку. Так что он, я и Макс Длуги это тоже мой сосед по Нью-Йорку и коллега по тренерству часто собираемся втроём в каком-нибудь ресторанчике — обычно в итальянском, возле нас, - обсуждаем шахматы, делимся планами, идеями и так далее. Мы не досчитали её до конца, но увидели план, где король идёт на h4, и казалось, что это выигрывает.

А потом мы увидели, что белые вроде бы держатся. Конечно, Гарик — человек гениальный. Но, с другой стороны, он человек немножко увлекающийся и слишком часто обобщает, слишком часто преувеличивает. Когда он сказал, что никакой человек не позволит запереть своего коня на g1 при слоне на g4, - и цугцванг.

Но ведь у чёрных тоже цугцванг, слон тоже не может ходить. Слон уйдёт — конь тут же вступает в игру, причём со страшным эффектом. Так что всё было непросто. Но я думаю, что там случилось так, что Каруана увидел два плана. Первый план казался очень соблазнительным — выйти королём. А когда король уже вышел, он мог вернуться к старому плану. Здесь уже не совсем ясно. И потом, он играл уже на добавленных секундах — взял, взял, взял — и ничья.

В этом как раз и отличие. Играли бы они в нормальные шахматы, он бы, скорей всего, выиграл ту партию. Я вам так скажу, в защиту только что обиженного вами тринадцатого чемпиона мира.

Он-то имеет в виду игроков за доской! А вы-то там, в нью-йоркском своём ресторане сидите и рассуждаете. Нет-нет, я не критикую игроков, я критикую контроль. Я Фабио вовсе не критикую, более того — я понимаю, как он к этому пришёл. Он пошёл по наиболее привлекательному пути. Но оказалось, что он не мог предвидеть без расчёта на который просто не было временичто этот привлекательный путь ни к чему не ведёт. А вернуться к другому пути у него уже явно не было времени.

Это началось ещё когда он играл свои матчи с Deep Blue, когда он говорил, что всё, после этого матчи между людьми вообще уже не будут играть никакой роли, и так далее.

И это он говорил ещё тогда, когда компьютеры были развиты достаточно плохо. Гарик всё-таки преувеличивает роль машины: На самом деле, если вы возьмёте эту позицию и рассмотрите, то возникает простой вопрос: Но и слон ходить не.

Так что взаимный цугцванг. Я обращаю внимание, что вы любите, судя по всему, цитировать товарища Сталина. Вы уже не в первый раз это делаете. Вы знаете, было время, когда я совершенно избегал упоминания всего советского. Если бы я не забыл немецкий язык, я бы и Хорста Весселя спел. Эти люди уже стали смешны. Это тогда товарищ Сталин был опасен.

А сейчас они все просто смешны. Вы знаете, я вам так скажу. Вот у нас в е годы в России… где вы не бывали в то время, да?

Читальный зал

Собственно, вы не только в е, а и вообще в Россию не приезжали. Так вот, тогда была похожая ситуация. Стали с некоторой иронией, с юмором цитировать Сталина и так далее. Есть мнение, что в том числе и это всё привело к тому, в чём мы находимся. Но я боюсь, что здесь мы опять встанем на скользкую тропу. Не знаю… Но в моём случае и в случае моих друзей, когда мы говорим о чём-то таком, я не думаю, что моё отношение к Сталину или к Мао Цзе Дуну, или к Пол Поту, или к цитатам из них, как-то влияют.

Перефразируя Ильфа и Петрова, можно сказать, что все они — жалкие и ничтожные люди. А я бы добавил: И считать их какими-то гигантами, пусть даже гигантами зла, как считали Гитлера… Он просто — жалкий ничтожный человек. Я недавно читал его биографию. Он был вегетарианец, страдавший из-за этого, говоря медицинским термином, метеоризмом. То есть возле него было просто физически противно находиться.

У него дрожали руки, брызгала слюна изо рта. По-моему, у него и женщин никогда в жизни не. А если и была, то это было один раз, и это был плохой эксперимент. Можно сказать, что он был женат на Германии. То есть это убогий, полуобразованный человек.

Образован был чуть хуже, чем Ленин, но лучше, чем Сталин. Так что всё это — жалкие ничтожные люди. Просто после Первой мировой войны, после всех этих пертурбаций повылезло всё это быдло, вся эта мразь, всё это ничтожество.

Какой Ваш любимый стишок-пирожок?

В другой политической ситуации они все были бы на своих местах. Хрущёв был бы каким-нибудь мелким кулачком или приказчиком в магазине. Сталин был бы мелким воришкой, приблатнённым. Гитлер малевал бы что-то на улицах, как он это делал до войны, и продавал бы мазню по дешёвке. А может, и пропал бы где-нибудь во время депрессии. Так что всё это — не великие люди, это жалкие люди.

Поэтому когда я вижу, как в России люди вспоминают товарища Сталина кстати, в Германии по поводу Гитлера такого нет … Е. А почему, как вы думаете, рейтинг Сталина, выражаясь современным языком, сейчас достаточно высок? Во-первых, кто-то до сих пор считает, что Сталин — это победа в войне.

На самом деле, это чепуха. Сталин — это антипобеда в войне. Сталин не выиграл войну. И не создал никакой индустрии. Если бы Россия осталась нормальной, она бы сама стала богатой, развитой, индустриализированной страной. Но людям кажется, что всё это сделал Сталин. Они верят в. Кроме того, я думаю, что в России было большое разочарование в демократии, которое произошло в е годы.

Потому что люди хотели демократию, процветание, а получили Гайдара и Чубайса. Ельцина, Гайдара, Чубайса, Ходорковского не одесского, а другогоБерезовского. Естественно, такая демократия многим не нравится, и им кажется, что антипод такой демократии — это товарищ Сталин. А кому-то — товарищ Ленин. Тут ещё и Америка, конечно, повлияла. Все русские, и в Америке тоже, и я тоже, ожидали, что Америка поведёт себя благородно, что она поможет.

Если уж Америка помогала Сталину, помогала Брежневу — товарами, зерном, займами, - то уж новой России она точно поможет. Напротив, стала всячески пакостить, стала всячески ссорить Россию со своими соседями, стала расширять НАТО, которое уже никому было не нужно, поскольку с концом Советского Союза его роль завершилась. И всё это, естественно, стало настраивать людей против Запада, против Америки. А раз так, то кто у нас там самый антизападный?

А вот, товарищ Сталин! Но я думаю, что это пройдёт. Во всяком случае, я на это искренне надеюсь и всячески этого желаю. И желаю, чтобы у вас героем стал не Сталин, а Солженицын. А не Сталин и не Ленин. Ну, вы прямо таких разных людей поставили в один ряд! Тут можно долго дискутировать… Л. По крайней мере, сам Солженицын говорил, что его любимый герой — Столыпин. Да и к Николаю он хорошо относился.

И к Александру Третьему. А какие должны быть герои? И не думцы те, которые также ввергли Россию в смутное время, когда отдали власть ленинским бандитам. Но я надеюсь, что всё утрясётся, что русско-американские отношения хоть немного, но улучшатся. Я думаю, что многие из россиян могут и просто так приезжать в Нью-Йорк.

Надеюсь, что и Кирсану скоро дадут возможность приехать в Нью-Йорк… Е. Знаете, чем мне нравится этот наш разговор, а точнее — ваш монолог? Тем, что каждый в него вложит то, что он хочет. Потому что вы не поясняете. И если мы будем дальше развивать тему, мы придём к Тому, о Ком нам сегодня нельзя говорить. Да нет, я бы не хотел, потому что вы говорите красивые и правильные слова, на мой взгляд. Просто наверняка вы в них вкладываете нечто иное, чем, может быть, многие слышат.

А для тех, кто меня критиковал… Там вот один товарищ или господин задал вопрос… Е. Мне неловко было после всех этих тем напоминать вам, что вы не ответили про защиту Алехина. О да, с удовольствием отвечу! К сожалению, многого сказать об этом не могу.

Я играю защиту Алехина с учениками. Обычно успешно, потому что играют её редко, и мало кто учит. А в защите Алехина, чтобы получить перевес, нужно играть главные линии. А их нужно учить. Поэтому я всегда получаю перевес или, по крайней мере, хорошую позицию.

Насчёт современного уровня я не знаю, но, скорее всего, он не очень высокий, потому что я не знаю с этим дебютом интересных партий. Книги по защите Алехина я в последнее время писать не собирался.

Я уже в том возрасте, когда мне интереснее писать книги на шахматные темы, типа Цюриха. А если не на шахматные, то о природе коммунизма.

Про современную литературу… Я думаю, надо просто посмотреть последние партии с защитой Алехина, сыгранные сильными шахматистами. Моя книжка вряд ли будет издана в России. Денег больших там не было, по-моему, тысячи три. Книжное дело для автора — не самое выгодное, это нужно просто любить. Поэтому я отказался и дал им права, сказав, чтобы они делали всё, что хотели.

И автор Грэм Бёргес всю мою книжку практически использовал. Но книжка неплохая, так что можете воспользоваться ею. В принципе, я слышал, что компьютер несколько усилил какие-то варианты за чёрных. И то, что считалось опасным, стало возможным. Нет, я бы советовал вам играть защиту Алехина, потому что, повторюсь, её мало играет, и люди не будут знать главных вариантов. А главный вариант — это то, что играл Анатолий Евгеньевич, и меня этим громил. Вообще Анатолий Евгеньевич — небольшой дебютчик.

Насколько я знаю, он обычно соглашался белыми на примерно равную позицию, а потом пытался переиграть — обычно успешно. Но было два дебюта, которыми он громил. И как я ни пытался с ним бороться, он всегда меня прижимал к полу.

Мы играли с ним всего три партии. Мне даже в какой-то момент казалось, что моя позиция чуть лучше, и я пытался сыграть на выигрыш. Но он устоял, и в итоге мы сделали ничью. Так что играйте защиту Алехина! Вот тут я не уверен, насколько серьёзно вы отнесётесь к вопросу. В общем, как хотите.

А вопрос звучит так: Ну, президентом США никто из них не станет.

Журнальный зал: День и ночь, №1 - Александр Силаев - Критика нечистого разума

Это вопрос не просто риторический, а смешно-риторический. Президентом Европы президент России тоже, естественно, не станет. Более того, чтобы успокоить тех, кто почему-то беспокоится, скажу, что и Польшу он не присоединит. Ни один русский человек, даже самый ярый националист, этого не сделает.

Даже если поляки сами предложат, он откажется. То, что захочет присоединиться добровольно и с большим энтузиазмом. Так вот если они захотят присоединиться, то, может быть, их пустят на условиях таких, какой, например, договор с Арменией.

Я не думаю, что нынешняя власть скажем, Медведева или Лаврова стремится кого-то присоединять. Я даже сейчас не беру историю — хотя если мы посмотрим, то та же Прибалтика была с Россией в течение сотен лет, и довольно добровольно. Конечно, Пётр их завоевал, но они не особо сопротивлялись, потому что шведы были для них ничем не ближе русских. И после этого их никто не угнетал. Наоборот, все эти балтийские бароны были весьма привилегированным слоем в России и занимали самые высокие посты, и на высшем, и на среднем уровнях.

Тот же Кюхельбекер, не говоря уже о Нессельроде и Витте. Или кто будет ездить на Рижское взморье? Ну не поедут испанцы на Рижское взморье. И немцы не поедут. Они лучше поедут в ту же Испанию или на Лазурный берег. А вот грузины — поедут! И я бы поехал. И русские люди поехали. И киевляне поехали. А латыши, наоборот, могли бы поехать на Чёрное море.

Я в данном случае никого ни к чему не призываю. Более того, я не ожидаю какого-то формального объединения — возможно, оно и не. Но то, что куда естественней для тех же латышей иметь беспошлинную зону с Россией, чем, скажем, с Ирландией, - это, мне кажется, самое очевидное. Хотя, конечно, лучше всего иметь беспошлинную зону и с Россией, и с Ирландией. Но этого как раз Европейский союз не хочет.

А Россия была бы на это готова, насколько мне. То есть, по мне, надо странам сближаться, улучшать отношения, давая беспошлинный провоз товаров, давая возможность людям из одной страны работать в. То есть то же самое, что существовало в Евросоюзе. А ещё лучше, если бы Россия, как хотели в своё время, как говорил ещё Горбачёв, но на риторическом уровне, соединилась с Европой, образовав некий единый Европейский дом. Пусть Ирландия торгует беспошлинно с Латвией, но пусть она торгует беспошлинно и с Россией.

А теперь вопросы от человека с ником Palop. А как его зовут? А это как раз тот случай, когда человек предпочитает не использовать своё имя в открытом доступе. Я спрашиваю не с каким-то подвохом. Просто если бы я знал, что он, допустим, гроссмейстер или автор книги, или судья, мне было бы интереснее отвечать на его вопросы.

А так он, конечно, имеет полное право не называть. Вы знаете, я ещё несколько лет назад требовал от своих слушателей, чтобы они называли своё имя. Но после того, как мы ввели на сайте такую серьёзную регистрацию, что просто кто угодно не может стать комментатором, а только после того, как он предъявит администрации сайта свои опознавательные документы, я перестал этого требовать от комментаторов.

Да нет, Женя, кто бы он ни был — даже если он почётный член Коммунистической партии России, - пожалуйста! Суть в том, что это реальный человек, а не какой-то там тролль или бот. Да даже если он думающий компьютер — пожалуйста!

Мне просто было бы интересно, тогда бы я ответил так, как ему было бы проще понять. Если бы он был военный, я бы, скажем, использовал военные метафоры. А так — я с удовольствием послушаю вопросы от любого. Вопрос, бесспорно, очень сложный, и поэтому я скажу так: Это мои друзья, они были моими тренерами, когда я играл матч с Шортом, они похожи на меня результатами. У каждого, конечно, есть свой конёк. Генна — этот наш Нестор. А может, скоро уже станет и Гомером, потому что он пишет не просто историю, а расцвечивает её литературно, то есть он стал уже литератором, а не просто шахматным историком.

У Джина свои достоинства и сильные стороны. Я бы его поставил чуть-чуть выше. Ещё я бы взял в свою компанию Юру Разуваева, например. Вот так я себя примерно ставлю. А если использовать фразу Высоцкого, которого я очень люблю что объединяет меня с Гарри Кимовичемто я назвал бы себя так: Вы просто выбрали себе хорошую компанию. А что я могу ещё сказать? Когда-то давно, когда я собирался делать карьеру, я стал прикидывать: Ну вот постареют Таль и Петросян.

Карповым я не стану. Он моложе меня и талантливей, и уже сильнее. Потом появился Каспаров — им я тоже не стану. Ну, может, и стану. И потом, он тоже работает и растёт. Так что я думаю, что я себя правильно расставил. В чём-то я вижу своё место в шахматах и в своих книгах. Могу сказать, что ими я даже горжусь больше, чем своей игрой. По крайней мере, когда я начал писать и издавать книги, у меня была амбиция — стать самым лучшим.

Пусть в книгах нет такой чёткой градации, ты не должен быть номером один во всём. Но стать первым в какой-то нише. До меня были курсы шахмат, но они были короткими, а я сделаю полный курс — от начинающего до мастера. У меня были великолепные авторы. Так что в этом плане я тоже вижу своё место в шахматах. Хорошо, мы поняли ответ. Теперь вопрос звучит так он несколько странный, на мой вкус, но, может быть, вы больше меня поймёте, о чём речь: Я тоже не совсем понял.

Во-первых, при чём здесь бывший или нынешний одессит? При чём Одесса к делам и словам моим и Солженицына? Поэтому давайте оставим Одессу — она не имеет отношения к этому вопросу, и я отвечу.

Я себя воспринимаю и всегда воспринимал не очень серьёзно. То, что я делаю, я воспринимал и воспринимаю достаточно серьёзно. Я хотел быть хорошим шахматистом, хорошим автором, хорошим тренером, хорошим издателем шахматных книг. Моим главным делом в жизни, к которому я тоже очень серьёзно относился даже не столько к своей роли, сколько к тому, что я делаюбыла борьба с мировым злом — с Советским Союзом и с коммунизмом в Советском Союзе. Я считаю, что развал Союза — это огромная благодать.

Правда, одновременно я считаю, что развал России, великой исторической державы, как и развал, допустим, Австрийской империи — это огромное зло, и во многом народы пожинают сейчас его последствия. Эту свою борьбу я оценивал очень серьёзно, хотя своей роли тоже не преувеличивал. Я там был, конечно, не главнокомандующий и не генерал — скорее, штабной майор.

Некий посредник между советскими антисоветчиками и американскими правыми консерваторами. Я старался сыграть эту свою роль и думаю, что шахматы, а точнее — моё шахматное мышление, мне в этом помогали.

Я пытался найти то, что взаимовыгодно обеим сторонам. Я не говорил американским правым консерваторам — сенаторам, журналистам: Если я был какой-то штабной майор, то Солженицын — это генерал; возможно, фельдмаршал. Бесспорно, он — великий писатель, я получаю огромное удовольствие, когда его читаю. И он, несомненно, сделал очень много для разоблачения и свержения коммунизма. Более того, я думаю, что он очень много сделал и для России, вернувшись в неё и став критиком, в особенности до года, когда он несколько изменил свою точку зрения.

И, конечно, он с ужасом смотрел на то, что происходит, потому что все те, кто творили эти реформы, не думали о людях. Мой друг, кумир, герой и генерал диссидентства Володя Буковский любил рассказывать анекдот. Приезжает комиссия в сумасшедший дом и видит, что сумасшедшие прыгают в бассейн. На вопрос, что они делают, сумасшедшие отвечают, что учатся плавать.

А главврач пообещал, что как только они научатся плавать, он в бассейн зальёт воду. Гайдаровская реформа — это тот самый сумасшедший дом, когда о людях не подумали, отпустили цены.

Я помню, что у меня в Одессе в сберкассе на тот момент оставалось около полутора тысяч рублей — довольно большие деньги, когда ещё средняя зарплата была рублей. Я помню, что мама мне тогда звонила и спрашивала, что с ними делать. Не делай ничего, не ходи никуда! Отдай их этому российскому — а тогда уже украинскому — государству! Вот так людей просто грабили! А как вы думаете, почему о девяти ельцинских годах у условного Солженицына появляются такие анекдоты, а о девятнадцати путинских годах — почему-то нет?

Потому что всё-таки при Ельцине был бардак. Сам Ельцин был очень хороший разрушитель… Е. А-а-а, я же назвал Это Имя, Лев! Даже сам этого не заметил! Ничего, Ельцина можно называть!

А после Ельцина, как мне кажется, люди, находящиеся у власти, стали хоть немножко думать и о стране, и о людях. И вот там кто-то сейчас упомянул всуе господина Медведева, о котором нам можно говорить, и который не мой главный герой, но я к нему тоже хорошо отношусь. Тем более, что работает он хорошо. Так вот, над Медведевым люди смеются, дескать, он сказал им: Это вот как раз к моему вопросу об анекдотах, о мемах. Про Ельцина были, про Медведева — вот видите — появляются. А вот про… я теперь уже держу себя за язык… почему-то.

Я думаю, про него тоже. Приезжайте к нам в Америку — здесь только о нём анекдоты! И фамилию его всячески коверкают. Архетипический Отец любит тебя, если ты хороший. Плохого он тебя накажет. Из любви к хорошему. Любовь Христа — любовь с очевидностью материнская. Как и в любой авраамической религии, хотя Бог там всё-таки именуется Небесным Отцом, а вовсе не Главной Мамой. Но по типу поведения это именно Великая Мама.

Наверное, в мире есть место обоим типам любви. Наверное, самое оптимальное — их баланс. А сейчас — дисбаланс. Надо помнить, что обе любви чреваты, у обеих есть оборотная сторона.

Нынешний мир — не то чтобы очень жестокий, были и более жестокие времена, но это — мир беспредельщиков. Мир задыхается в объятиях материнской любви. Хоть бы уж пришёл Папа Воспалённая простота О достижении человеком некоего уровня сложности может говорить рубеж, после которого видишь свою задачу в том, чтобы изъясниться попроще, как можно проще.

Желание выглядеть посложнее и поумнее кажется идиотизмом — как один из верных симптомов воспалённой простоты. Я, наверное, развивался очень медленно, у меня это случилось лет в двадцать семь — двадцать восемь. У многих людей этого не случается. Из всех вариантов высказать мысль выбирается, ясен пень, наиболее заковыристый. Предчувствие танатоса Не ручаюсь за точность цитаты, но классики писали примерно так: То есть не важно, что у тебя на языке и даже на уме, будущее отстроится, скорее всего, по твоему бессознательному желанию.

Можешь сто раз заявить, что хочешь быть миллионером, но если на самом деле хочешь быть наркоманом, то будешь в первую очередь. Это касаемо карьеры, траектории сексуальной жизни, круга друзей и прочего. Это касаемо и общества, фраза про. То есть не важно, что было на плакатах позднего СССР и даже о чём болтали на кухнях. Главное — про что была бессознательная хотелка.

Она была про полные прилавки, сто сортов колбасы, дешёвую водку, дешёвую бытовую технику, съездить за рубеж и прочее наше счастье. Поэтому, когда взялись улучшать социализм, дрейфовать могли только в сторону главной хотелки. За ценой, как водится у советских людей, не постояли. Будет то, что в бессознательном. Тоска по справедливости, честности, гарантиям — это. Но у многих, слишком многих — откровенно танатические желания. Может быть, я ошибаюсь. Я бы рад ошибаться. Мне кажется, слишком многие устали именно так, что им хочется поскорее сдохнуть.

Вместе с остальными, желательно. Ну, или, выражаясь более мягко, не сильно хочется жить. В сути муть Добрый и злой — не то же самое, что хороший и плохой. Успешный и неуспешный — не то же самое, что сильный и слабый.

Умный и глупый — не то же самое, что знающий и незнающий. К сожалению, часто путают. В целом по населению, путают почти все и почти. Красные, белые, фиолетовые Умное сообщество, сколь угодно ангажированное политически, могло бы взять первым тезисом: Из аксиомы следует теорема: После такой декларации можно занимать сколь угодно радикальную политическую позицию или иметь её полное отсутствие — моя симпатия да пребудет с вами.

Люди сначала делятся на плохих и хороших, потом на умных и глупых, в третью очередь — на образованных и необразованных, и в десятую — на красных, белых, зелёных и фиолетовых. Но сам какое-то время обретался бюджетником, плавал — знаю, и имею, если кого волнуют такие тонкости, моральное право свидетельствовать против социальной группы в целом. Это перечисление обязательного, некоего гарантированного минимума. План можно перевыполнить, но за перевыполнение обычно ничего не.

В реальности договариваются об обоюдном минимуме. Можно хоть Набокова посадить в СМИ писать информашки и компиляшки, пусть он их пишет божественным языком и божественным языком вылизывает, получать он будет за оговоренный минимум — и не более девочки-мальчика, сдавшего то же число информашек-компиляшек.

А теперь — каков набор минимальных требований, предъявляемых, например, к российскому педагогу, будь то препод средней школы, будь то профессор вуза? Каков возможный минимальный уровень, в том числе интеллектуальный, в этой роли? В том же образовании встречаются очень умные, встречаются гениальные, в офисах такие не живут.

По ним-то и судят о трагедии русского бюджетника, недооценённого, брошенного. Врачей, учителей, учёных — которые настоящие? Ни в каком бизнесе такой эксплуатации. Именно что эксплуатации как бесчестного перераспределения доходов и статусов.

Главный враг бюджетника-умницы не Чубайс, а дурак на такой же ставке. То есть школы нужны как наиболее оптимальная форма выплаты пособия работающим там взрослым, а с детьми там ничего не происходит. Схожие функции в РФ у типового вуза. Уточним, что если ничего не происходит — это тоже задача. Может ведь происходить и плохое.

Отсутствие образовательного процесса — ещё не довод в пользу закрытия; так, закрытие школ и вузов в РФ вызовет рост преступности, наркомании, прочего нехорошего. Праздность — мать таланта для десяти процентов людей, мать пороков для девяноста процентов. Учреждения функционируют двойным отстойником: Зарплата соответствует функции, не являясь, таким образом, несправедливой.

Что такую зарплату получает человек иной квалификации, профессии и задачи, как-то, допустим, педагог или учёный, затесавшийся в систему.

Чтоб ты сдох, при всём уважении Способность выносить и вынести в себе большое уважение, равно и большую ненависть, ещё не говорит о человеке ничего особо хорошего, вообще ничего особого, а вот уважать то, что ненавидишь или хотя бы совсем не любишь,— это. Леветь до полной правоты Есть подозрение, что пространство политических идеологий имеет форму шара. Если долго плыть на запад, выплывешь на востоке. Я так долго и упорно левел был левее СССРчто стал, наверное, очень правым наверное, правее всего, что в двадцатом веке.

Ничего редкого, многие троцкисты стали в США неоконами. Что забавно, у меня за десять лет получился вполне описанный круг. Каждую позицию мог обосновать, доказать, был вполне себе теоретиком, веровал искренно. Начнётся ли по новой? Можно мыслить, а можно умнить. То есть знать те знаковые конструкции, что некогда употребляли умные люди, и складывать их по поводу и без повода, пусть даже и грамотно.

Но всё-таки умнить — это именно умнить, а не мыслить. Можно, спору нет, и по поводу кучи говна развернуть мыследеятельность, вспомнить Щедровицкого-папу, прогнать феноменологическую редукцию, можно, всё можно — а зачем? В мире есть то, где уместна СМД-методология, но давайте оставим в покое кучу говна!

Умнить — занятие бескорыстное и даже непроизвольное. Но есть ещё ситуации, когда стоит конкретная цель: Есть различие, если умнит ботаник и если умнит, допустим, политолог-технолог, какой-нибудь работник ФЭПа. Первому, в отличие от второго, важен процесс. Вряд ли это можно назвать любовью к истине фило-софияно любовью к слову фило-логия — отчего бы и нет?

Впрочем, одно перетекает в другое. Сложно найти процесс уж вовсе бесцельный. В своё время умнил достаточно, чтобы разбираться в вопросе. Платоническая качалка Бывает, дурак знает не меньше умного. Он не знает лишь одного: Абсолютный дурак не знает, что оно вообще имеет обыкновение кончаться. Концепты, которые она изготавливает, можно рассматривать как призмы, сквозь которые смотрят на мир,— тогда это будет всё-таки тип знания но если знание науки — это, скорее, карта местности, то знание философии — это, скорее, оптический прибор.

А можно рассматривать концепты как тренажёры, на которых накачивается И совершенно всё равно, на чём качаться. Ну, всё равно что спорить, что эффективней — штанга, гиря, гантель. Можно от пола отжиматься. Атлеты, если им приспичит померяться, могут померяться на руках или ещё. Философам пока что сложнее. Смотаться к началу начал Подумал, кто именно для меня. Как и для всех — с кем можно поговорить. А с кем можно поговорить? Это тип людей, подсаженных своего рода на рекурсивную функцию: Они просто веруют, полагая, что работа выполнена за них и до них, даже, честно говоря, и не предполагая там какую-либо работу.

Пропуская в жизни самое интересное. Аналогично и умному — лучше недоумнить, чем переумнить. Аналогично человек действительно добрый менее всего озабочен производить впечатление нравственного, порядочного и так далее. Это люди и общества паразитарного типа. Пользуются плодами, но презирают основания, среды и деятельность, ведущие к плодам. То есть мобила, джип, компьютер — всё круто, но сами их авторы — лишние, нам такие не нужны.

Мы, реальные пацаны из Центральной Африки, так себе всё возьмём. Иными словами, варвар не воспроизводит уклад. У Астеррота где-то рядом определение киберпанка. Общество, где водопровод ещё есть, но вот его починить — проблема, а создать лучше, чем было,— уже. Возможно очень простое и немного странное доказательство бытия Божьего из онтологической вежливости. Даже для самого-самого законченного атеиста. Просто чтобы не быть варваром. Всё главное, на чём держится эта цивилизация, создано не атеистами.

Декарт вот даже говорил, что атеист не может заниматься математикой. Мол, не хватит любви к истине. Это ведь не так, что сначала было мышление, а потом оно чего-то удумало. Сначала было то, что его конституировало, та же религия. В ответ уместна даже не благодарность, а Нечто уже есть, и с этим нельзя не считаться.

В Древней Индии, например, более чем считались. С чистого листа и абсолютного сомнения а-ля Декарт начать невозможно просто в силу того, что те средства, которыми ты начнёшь, уже вытянут собой кое-что, а именно — условия своего порождения, неотделимые от себя и одновременные с.

Их не спишешь, как непрофильные активы. Это как условия выдачи лицензии: Именно снять, а не опровергнуть, отменить, игнорировать, случайно не заметить. Но ведь и относительно физики было нечто, выступающее к ней в той же порождающей позиции, что она сама — к автоматам.

Ни один философ, писал Хайдеггер, не думал всерьёз о дизельном двигателе, но если бы не было философии, не было бы и двигателей, то есть кто-то или что-то изобрели саму фигуру изобретателя, его типа рефлексии — изобрели, как сам он изобрёл двигатель. А кто-то или что-то изобрели ещё и того, кто изобрёл изобретателя. Христианство, если уж ему суждено закончиться, кончится не атеизмом, а неогнозисом, или неоязычеством.

И вообще авраамическая традиция. У нас же по умолчанию вопрос: Политкорректные молодые люди Года полтора назад администрация края любезно устроила мне встречу с Алексеем Чадаевым член Общественный палаты, автор книги за Путина и прочее.

И далее, с переводом специально для меня: Так и представляешь рассказ: Ботанический сад России Понятно, что обзывалки могут стерпеться-слюбиться, даже лечь в самоидентификацию вплоть до того, что читал одного гея, который пишет: Но обзывалки сначала всё-таки обзывалки.

Конечно, многие уже говорят: Но отзыв о человеке: Какое можно выдать определение с учётом именно негативности? Полноте, какое же это оскорбление? С неких пор это перестало быть популярным комплиментом, но ругательством ещё не. Что же всё-таки имеется в виду — не очень хорошего? Я бы сказал, это характеристика человека, где на входе много больше, нежели на выходе. Это знает, это читал, это видел — а делать-то чего делает?

Некая атрофия того, что отвечает за действие, на фоне гипертрофии того, что отвечает за восприятие. Но если человек что-то делает — пишет бестселлер, изобретает пулемёт, основывает религию, неважно что, главное — с последствиями,— его обзывают как-то. Ботаник поневоле — как человек, вынужденный идентифицировать сам себя через восприятие вместо деятельности.

Потому что его деятельность — так себе, противно и мелко, а восприятием-разумением ещё горд. Тружусь дворником, в свободное время читаю Мандельштама — понятно, что дороже. Но тогда Россия — это просто массовое производство ботаников уже много лет, примерно двести.

Образование здесь лучше, чем жизнь. Как бы образование ни падало в кризис, за жизнью всё равно не угонится. Всё равно филолог пойдёт в пиарщики, юноша-историк — в конторщики, девушка-экономист — в продавщицы.

В утешение — лишь свободное время. Самоопределение — через культурный ценз Раз уж с делом хана. Именно так я бы проводил различие интеллектуала с интеллигентом. Понятно, что существует сто вариантов определений.

Интеллигент как интеллектуал не при деле, и Россия тут — цветущий ботанический сад. Да и современная цивилизация — по тому же принципу. Средний класс при желании может получить образование на уровне чуть хуже элитарного образования девятнадцатого века, образование недоаристократа.

А социальная функция, на которую его подсадят, будет немногим человечнее, чем у робота. Новая стыдливость Был свидетелем интересного морализма. Человек, доказывая, что он не ханжа, что ему чужда гордыня, начал громко говорить: Люди почувствовали себя истинно пристыжёнными. Люди спешили именно что оправдаться.

Все вроде бы оправдались, к вящей славе морального консенсуса. Когда у человека разрыв практики: Теория возникает как переход между практиками. Но ведь кризис, а речь о нём,— это ещё и больно. Всё и так чипи-пики. Гармоничному созданию, будь то животное или ангел, мыслить незачем, мышление только в дырке бытия — у людей по Сартру, человек вроде дырки от бублика бытия, делающей бублик бубликом,— бытие небытия, перманентный кризис, и человек ровно настолько человек, насколько там кризис.

Таким образом, условия возможности мышления сопряжены с условием некоего страдания и с некоей злобой предположу, что когда живому существу больно, оно склонно озлобляться. Отсюда как бы некая априорность гностической аксиологии: Само по себе мышление, скорее, приятно можно ли означить эту приятность как своего рода физиологическую? По всякому, конечно, можно дойти. У счастливых людей случается от избытка досуга и хорошего воспитания. Но часто, слишком часто — вот эта критичность, чреватая гностичностью.

Речь об одновременности, сопряжённости: Феноменологически это настроение можно, застав у себя, вычленить и убрать под замок как грязную психологию. Может быть, само его наличие — некий знак? Про то, как здесь обстоит? Если психика — это ключик, который всё поворачивает, то мышление — ключ ключа. Не обязательно, конечно, ключом. Восстание рабов в натуре Агрессия — это либо восстание раба, либо такая профессия, но профессия и роль — уже не агрессия.

Солдат и милиционер тоже не агрессивны, они на работе. Бандит, чего-то крышующий, тоже, строго говоря, не агрессор. В некоем роде, он реализует запрос. Отбирание мобильников и шапок на улице — это уже, скорее, восстание рабов.

Господину нет нужды удваиваться в превосходстве. Мастеру — нет нужды. Может быть, и доминантные особи, и ядрёные альфа-самцы хотя сомневаюсь — но социально это реактивное действия.

Это кажется, что начинают первыми, отбирая кошелёк у позднего прохожего, хамя в интернет-форуме, играя на понижение в разговоре. Нет, они реактивны, первый же ход — за владельцем пухлого кошелька, за автором текста, за выигрывающим по правилам. Восстание на чужой успех, с которым ничего не можешь поделать иначе, роспись в творческой импотенции как максимум — неспособность к труду.

Мир движет воля к власти, но всё. Если можешь себя утвердить, не ломая чужое, так и выберешь — не ломать напомним, что полицейские, политики, критики — не агрессивны, это их профессия. Хотя бы потому, что не ломать выгоднее. Доминирование, как правило, не ломает. Хамство почти всегда — последняя сила бессилия. И весьма рискованная затея. Раз забрал кошелёк с тысячью рублями, два забрал, три забрал. На четвёртый посадили на три года. В активе — три тысячи рублей и три мелких победы, в пассиве — три года тюрьмы.

Даже менее эффективно, чем у ограбленного. Раз нахамил в ЖЖ. Забанили — и пошёл ты, именно ты, хотя посылал ты чаще. Большая часть восстаний кончается неудачей. Нет, можно запустить игру на понижение как систему: Место, где слишком часто выигрывали на понижение, просто перестанет существовать, и мир более или менее вернётся к порядку. Если бы игра на понижение была стратегически выгоднее, нас бы с вами уже убили.

Касательно гуманитарных мыслителей. Касательно той части ЖЖ, где гуманитарные мыслители. Попытка некой оценки и иерархии. Я вижу три ранга: Наверное, можно и по-русски, но будет хуже. Тем более тут важнее схема, нежели игра в слова.

Так, чтобы со студентами что-то произошло. Этакий парень в кубе. Например, есть такая тема: Я бы взялся рассказать про то студентам или школьникам, но не взялся бы — экспертному сообществу. Наконец, дискурсмейкер, по аналогии с жалким на его фоне ньюсмейкером. Начавший разговор о чём-то новом. Человек пришёл и чего-то наговорил, и теперь все должны с этим считаться, чтобы не выглядеть идиотами. Например, в случае Маркса или Фрейда. Можно их не любить. Но человек, взявшийся говорить, что не так у того же Фрейда, будет всё равно в его поле, он продолжит его разговор, воспроизводя и самого Фрейда.

В полемике с Фрейдом случился фрейдомарксизм. Кто есть российские дискурсмейкеры в вопросе, положим, политический рефлексии — здесь и сейчас? Чтобы было понятнее, назову две фамилии. Прыгай, бегай — от них не денешься. Их можно не любить.

А вот скачок от дискурсиарха в дискурсмейкеры — это интересная штука. Он связан с некоторой жертвой, а именно — отказом очень умного человека от части своего разума именем своей воли.

Но ценой чего чёткость? Благодаря жертвоприношению — стиранию полутонов, вопрошаний, зон отрефлексированного незнания и смыслов, что полагались и возникали на. Для дискурсмейкеров, полагаю, эта манера едва ли не обязательна.

Разум, чтобы явить себя конкретно-чарующим, должен явить себя менее корректно-всеобщим. Благодаря этому — позиционирование и эстетичность. Дискурсмейкер должен стоять с краю, а не быть везде и во всём, а если края пока нет, его приходится выдумать. Можно пожалеть, к примеру, что Галковский считает шарлатаном Мамардашвили писатель, поднявши лом на философа, проигрывает в один ходно можно и понять, в чём тут его не-об-ходимость.

Почему неглупый человек не мог обойти и вляпался в глупость? А почему сам Мамардашвили — схожим образом обошёлся с Гегелем, а? Чем ему Гегель плох? А вот тем. Таким образом, дискурсмейкер отличен от дискурсиарха главным образом не объёмом знаний, опыта, силой мышления как дискурсиарх от дискурсолога и даже не самой новизной мысли, а отвязностью новизны.